Православное учение имеет несколько уровней раскрытия и изложения. На богословском уровне доктрины православия, практически совпадая с восточновизантийским учением, выглядят общехристианскими, особенно в изложении богословов XX, живущих в Северной Америке или в Западной Европе. Однако на уровне приходских священников или рядовых православных, взгляды православия выглядят совсем иначе. То есть на бытовом уровне православие представляется иным, чем на богословском. Фактически между православным богословием и практикой православной жизни существует непостижимая пропасть. Особенно это ярко проявляется в учении о Боге и богопоклонении. {tag восток}{tag православие}
Бог и богопоклонение
Православное богословие учит поклонению одному живому Богу, однако на практике верующие чаще всего совмещают поклонение Богу в лице Отца, Сына и Духа Святого с поклонением Деве Марии, именуемой Богородицей, целому сонму умерших святых, поклонением кресту, Евангелию, иконам, мощам и другим священным предметам, святым местам. Хотя все эти люди, предметы и места являются высокочтимыми, уважаемыми в силу их заслуг или особого значения, – Писание со всей строгостью предупреждает: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Мф. 4:10; Втор. 6:13 и др.).
| Чтобы прослушать проповедь, нужно зарегистрироваться {rokaccess registered}
Adobe Flash Player not installed or older than 9.0.115!  Аудиофайл урока для загрузки можно найти в разделе "Библиотека " Если у вас есть iPod, воспользуйтесь разделом "Подкасты " на нашем сайте. {/rokaccess} |
Поклонение одному Богу исключает возможность поклонения кому бы то ни было или чему бы то ни было еще. Из истории Ветхого Завета известно, что когда израильский народ начинал совмещать поклонение живому Богу с поклонением иным богам, святым предметам, например, медному змею – Нехуштану (4 Цар. 18:4) или святым местам (рощам, холмам), то Бог вынужден был наказывать Свой народ. Даже ко Христу Сатана подходил с предложением изменить предмет поклонения, но Иисус твердо противостал и не допустил подобного (Мф. 4:9-10). Священное Писание повествует, что даже Ангелы не принимали поклонение от людей, почитая себя только служителями (Откр. 19:10), ибо поклоняться должно только Единому Богу. Оно по достоинству принадлежит только Ему (Откр. 7:10-11).
Как же тогда понимать решение Седьмого Вселенского Собора 787 года, в заключительном оросе которого написано, что иконам следует «воздавать лобызание, почитание и поклонение, но никак не то истинное служение, которое по вере нашей приличествует одному только Божественному естеству... потому что честь, воздаваемая иконе, относится к её первообразу и поклоняющийся иконе поклоняется ипостаси изображенного на ней»? Собор предлагает не только почитание икон, но и поклонение им.
Поклонение Богу через видимые образы (перед иконами, зданием храма, крестом и т. д.) происходит из-за слабости человеческой плоти, которая в дохристианскую эпоху склоняла душу человека к языческому служению. Плоть желает видеть материализованный облик того, кому она поклоняется, но Бог не позволяет христианину идти на поводу своей плоти (Гал. 5:16-17), а Сатана всегда использовал желание плоти и даже облекал поклонение бесам в форму поклонения идолам (Пс. 105:36-37). В православии поощрение богопочитания через видимые образы ввергает многих в грех совмещения поклонения живому Богу и материальным предметам. Особенно чревато опасными последствиями поклонение Богу через материальный образ или икону для невозрожденного человека, который не может поклоняться Богу в Духе и истине и для которого икона становится единственным предметом поклонения (особенно если это так называемая чудотворная икона). В настоящее время таких людей в православии не единицы, а преобладающее большинство. Для них иконопочитание становится сетью и петлей, уводящей от Истины.
Так же очень спорным является употребление крестного знамения. Оно возникло в раннем христианстве как видимый знак, напоминающий о крестной смерти Христа, но уже в конце II века Тертуллиан с горечью констатировал, что многие употребляют этот знак механически, забывая о его сути. В настоящее время крестное знамение совсем потеряло своё первоначальное значение и приобрело характер молитвы. В обычной жизни можно повсеместно наблюдать как православные христиане осеняют себя или пищу крестным знамением, и этот знак заменяет молитву. Никакого богословского обоснования такого поведения нет, поэтому хотя само по себе крестное знамение не является грехом, но своим применением оно искажает суть богопочитания. Апостол Павел свидетельствует, что Бог «не требует служения рук человеческих» (Деян. 17:25), поклонение Богу должно проходить «в Духе и истине» (Ин. 4:23), то есть поклонение не должно быть связано местом, временем и видимыми материальными знаками. Иконы, крестные знамения, свечи, ритуалы, т. е. знаки, призванные играть посредническую роль, на деле отвлекают от истинного богопоклонения.
Богообщение и богопочитание
Другой важной особенностью православия является подмена личной веры и личного опыта богообщения коллективной церковной верой и общественными формами общения с Богом. В православии широко распространена вера в чудеса и мистические действия, производимые в материальном мире, но при этом рядовым прихожанам (исключая монахов и подвижников) почти не говорится о возможности повседневного хождения с Богом, о Его руководящем действии в практической жизни христианина. Конечно, для особо посвященных людей, например для старцев-наставников (духовников), живущих в монастырях, истина о личном контакте со Христом имеет колоссальное значение, но Священное Писание утверждает, что Дух Божий должен жить в каждом верующем; без этого человек не является истинным христианином (Рим. 8:16).
Православное учение о Церкви, уделяя много внимания сакраментальной природе Церкви, рассуждает главным образом о действии Духа Святого в рамках всей Церкви и в святых избранниках и почти не говорит о действии Духа Святого в каждом Её члене. Поэтому богословские труды православия в настоящее время посвящены главным образом проблемам «Бог и общество», «Христос и человечество (в целом)» и т. д. Робкие голоса, раздающиеся в защиту личного богообщения, чаще всего остаются редкими в практике православных верующих. По свидетельству отцов считается, что внутренний человек настроение своё приемлет от внешнего. В этом высказывании ясно видны истоки уклонения православия от евангельских истин.
Христос неоднократно утверждал, что из сердца человека начинаются его дела (Лк. 6:45), и внешнее благочестие не может сделать более благочестивым внутреннего человека. Классическим примером беспомощности внешнего благочестия является фарисейство, о котором Христос сказал словами пророка Исайи: «Чтут меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня; но тщетно чтут Меня» (Мф. 15:8-9). Хотя фарисеи достигли больших успехов во внешнем богопочитании, это принесло мало пользы их внутреннему человеку.
Отцы Православной церкви IV-V веков, видя недостаток богопочитания во многих прихожанах эпохи воцарившегося христианства, попытались сформировать его через строгую форму внешнего благочестия. Так были введены канонизированные молитвы, регламентирован порядок постов, их длительность и форма, устанавливались и канонизировались формы и порядок богослужений и т. д. Всё это делалось с благородной целью: воспитать у христиан правильное отношение к Богу. Но путь для достижения этой цели был избран неправильный: сердце не наполнится от избытка слов в устах, но наоборот: «От избытка сердца говорят уста» (Лк. 6:45).
Ведущая роль формы над содержанием проявляется в православии во всем: в устройстве храмов, в обрядности и даже в догматике, и наиболее ярко – в учении о таинствах. По точному замечанию профессора В. Ф. Марцинковского: «Христианство в православии изображается, а не творится». Так как из-за жесткой регламентации всего процесса богопочитания практически нет возможности свободного излияния духа, – возникает опасность и возможность широкого распространения фарисейства.
Преобладание формы над содержанием привело к тому, что православное христианство стало в массе своей внешним и поверхностным. Видя богослужения, «изображающиеся» в обрядах и словах, многие православные скорее изображают из себя христиан, чем являются таковыми. Единственно верный, евангельский путь богопочитания пролегает не через плоть к духу, а, наоборот, – через дух к плоти (Рим. 8:13).
Крещение
Православие придерживается евангельского установления, что прием в Церковь совершается только через крещение. Образно говоря, это «дверь в Церковь». Но при этом догматика Православной церкви отождествляет крещение с возрождением, считая, что смерть для греха и возрождение от Духа Святого происходит с крещаемым независимо от его личной веры. Таким образом, утверждается, что при крещении (если таинство произведено правильно) обязательно происходит возрождение. Такое утверждение совершенно лишено евангельской основы.
Христос нигде не связывал возрождение только с водным крещением, хотя крещение действительно необходимый элемент вхождения в Церковь. Необходимый, но не единственный. В беседе с Никодимом Христос указывал на два условия – на необходимость родиться от воды и от Духа (Ин. 3:5). Апостол Петр разъясняет, что рождение от воды – это не механическое «омытие плотской нечистоты» (1 Пет. 3:21), но рождение «от Слова Божьего, живого и пребывающего вовеки» (1 Пет. 1:23). Все примеры Священного Писания свидетельствуют, что Дух Святой не возрождает человека без его полного и осознанного согласия.
Только от Слова Божьего, услышанного и принятого сердцем, в человеке может родиться вера, которая приведет его к покаянию и принятию Иисуса Христа как личного Спасителя через крещение. То есть возрождение совершает Дух Святой через Божественное Слово, принятое человеком лично путем полного погружения в воду. Подобие того, что и было с Самим Христом (Рим. 6:4-11).
Логическим шагом из неверного представления о возрождении, совершаемом как бы «автоматически», через крещение, было начавшееся в III-IV веках крещение новорожденных младенцев. Новый Завет не дает ни одного примера крещения детей. Сам Христос принял крещение в возрасте 30 лет (Лк. 3:21-23). Также Он повелел Своим ученикам идти, научить все народы, а только потом крестить их (Мф. 28:19-20). Над младенцами Христос совершал только освящающую молитву (Мк. 10:13-16), ибо главным условием принятия крещения должна быть вера от всего сердца (Деян. 2:38,41; Мк. 16:16), которую младенцы не могут иметь. Младенцы не могут дать «обещание Богу доброй совести» (1 Пет. 3:21), которое составляет суть водного крещения. В православии за крещаемого это обещание дают восприемники, что недопустимо ни в богословском, ни в нравственно-психологическом смысле. Слово Божье нигде не одобряет поручительства, а тем более поручительства за чужое обращение в будущем. Это же подтверждается практикой жизни. Далеко не всегда "крестные родители" могут обеспечить обращение своего крестника, тем более что в подавляющем большинстве случаев восприемники даже не осознают, что они обещают, и поэтому не стараются исполнить в будущем взятую на себя обязанность. То есть они говорят неправду, когда на вопрос священника, обращенный к ребенку, отвечают вместо него: «Сочетаюсь Христу». Разве они сами сочетаются Христу? Или на вопрос: «Отрицаешься ли Сатаны?» отвечают: «Отрицаюсь».
Собственно, сам чин крещения, принятый в Православной церкви, свидетельствует, что он может быть осуществлен только над взрослыми. После молитвы священник задает крещаемому ряд вопросов. Например: «Отрицаешься ли Сатаны?» Должен прозвучать ответ: «Отрицаюсь» и «отрекся»; «Сочетаешься ли Христу?» – «Сочетаюсь»; «Веруешь Ему (Христу)?» – «Верую...» и т. д. До совершения таинства крещаемый должен прочитать Символ веры как своё исповедание и убеждение. И только потом следует само крещение. Ясно, что над младенцем совершать такой чин бессмысленно даже по православному последованию.
Многие из отцов Церкви и богословов патристического периода учили крестить взрослых, а не детей. Например, Тертуллиан в начале III века писал в своем труде «О крещении» (пер. Карнеева. СПб., 1847. ч. II. С. 26): «Полезно отлагать крещение, особенно же для детей... пусть они поучатся искать спасения, дабы видно было, что оно дается просящему». Аналогично высказывался Григорий Нисский (IV век) в «Большом огласительном слове»; Кирилл Иерусалимский (IV век) — в «Словах тайноведственных и новопросвещенным», и другие. Кроме того, по свидетельству истории, практически все отцы Церкви были крещены в сознательном возрасте. Иоанн Златоуст (IV век) был крещен Мелетием, пастырем в Антиохии, когда ему исполнилось 20 лет, хотя его родители Секунд и Анфуса были христиане. Григорий Богослов (Назианзин, IV век) был крещен после 24 лет, хотя его мать, благочестивая Нонна, и отец, священник, посвятили сына Богу еще при его рождении. Василий Великий (IV век), у которого не только отец, мать и воспитательница были благочестивые христиане, но и пять братьев были иноками, из которых трое – епископами, – принял крещение около 30 лет. Все они – творцы литургий, до настоящего времени совершаемых в православии. Как сказано в Четьи-Минеях, в IV веке обычаем было крестить взрослыми.
Приведенные свидетельства показывают, что практика детокрещения не только порочна по своим результатам, так как крещенные в младенчестве очень часто живут во грехах и в их жизни не видно следов возрождения, но и разрывает преемственность между учением Апостолов и учением современного православия.
Устранив центральную истину Нового Завета – возрождение, крещением младенцев православие открыло широкий доступ в Церковь массе невозрожденных, но формально крещенных людей, которые постепенно проникли в среду священнослужителей и заняли главенствующие места в церковной иерархии. Будучи лишены руководящего действия Духа Святого, Который не может пребывать в невозрожденном человеке, живущие во грехе, они ввели в Церковь огромное количество сугубо мирских, а не духовных, постановлений и правил. Возможно, они исходили из самых лучших побуждений, но сделаны были все эти нововведения по разумению плоти, а не Духа.
Спасение
Неправильно установленные взаимоотношения с Богом наложили некоторый отпечаток и на истину спасения. По мнению Православной церкви «узнать своё положение в вечности человек сможет только на суде Божьем». Спасение, по мнению Православной церкви, не ограничено рамками человеческой жизни. Оно возможно и после смерти по ходатайству живых. Для этого за умерших совершается молебен и изображается их участие в евхаристии.
Спасение в православном сознании воспринимается как заслуженная награда за праведные дела и добродетельную жизнь, хотя в богословии не раз указывается, что спасение – это дар Божий. «Благодатью вы спасены, – восклицает Апостол Павел, – через веру, и это не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился» (Еф. 2:8-9). Об этом же он пишет своему соработнику Титу: «Он (Бог) спасает нас не по делам праведности, а по Своей милости» (Тит. 3:5). Об этом говорят и другие места Писания – Рим. 5:1; Ин. 6:47 и др. Таким образом, ясно, что спасают людей не наши добрые дела, а Христос. Потому Он и назван Спасителем. Если бы дела могли спасти человека, тогда зачем было идти Христу на крест? Он бы сказал: «Спасайтесь делами». Евангелие Христа учит иначе: «Веруй в Господа Иисуса Христа и спасешься» (Деян. 16:31).
Конечно, не всякая вера спасает: «И бесы веруют», – говорит Апостол Иаков в своем послании (Иак. 2:19). Только вера, действующая любовью, вера, проявляющаяся в делах, является спасающей верой. Никто не поверит, что человек имел живую, спасающую веру, если дела его были злы. Новый Завет утверждает, что «мы... созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять» (Еф. 2:10). Христос не просто призывает Своих последователей делать добрые дела, но Он создал их с этим назначением: творить добродетель. Именно делами христиане подтверждают наличие в них истинной веры. «Видите ли, что человек оправдывается делами, а не верой только» (Иак. 2:24), ибо «вера без дел мертва» (Иак. 2:26). Вера, не проявленная в делах, – бесплодная, бесовская вера.
Итак, чтобы дать человеку спасение, Богу нужна настоящая вера человека, а дела его нужны для людей как проявление и подтверждение спасающей веры. К сожалению, эти простые истины малоизвестны рядовым православным верующим, которые, слыша о спасении как об обожении, то есть о преображении в образ Божий, понимают его только как результат христианского пути, а не как дар, который получен и который до конца раскроется в вечности.
Еще более странным с точки зрения Нового Завета представляется спасение после смерти, которое на первый взгляд кажется проявлением любви, но на самом деле ведет к многим заблуждениям. Священное Писание нигде не дает указаний, что после смерти возможен переход из места мучения в место блаженства. Наоборот, оно призывает спешить с решением вопроса собственного спасения, ибо после смерти изменить что-либо невозможно.
Рассказывая историю о богаче и Лазаре (Лк. 16:19-31), Христос устами Авраама произнес: «Между нами (находящимися в блаженстве) и вами (находящимися в мучении) утверждена великая пропасть, так что... оттуда к нам не переходят» (Лк. 16:26). Осужденный на мучения богач просил даже не о том, чтобы воспользоваться молитвами оставшихся в живых братьев, а о том, чтобы этих братьев предупредить об ожидавшей их погибели. В Библии нет никаких указаний на возможность покаяния после смерти. Известно, что Бог не желает смерти ни одного грешника (2 Пет. 3:9) и, если бы живые своими молитвами об умерших могли бы помочь им спастись, Бог непременно дал бы хоть одно подобное указание в Новом Завете. Поэтому думать о возможности спасения после смерти – благое желание, но оно безосновательно.
Вечеря Господня
В православии Вечерю Господню чаще называют евхаристией (благодарением). При этом православная догматика утверждает, что во время литургии (общественного служения) при произнесении священнослужителем слов Иисуса Христа «...сие есть Тело Моё... сие есть Кровь Моя Нового Завета» (Мф.26.26-28) происходит буквальное пресуществление, то есть превращение хлеба и вина в истинное Тело Христово и истинную Кровь Христову. Другими словами, в чаше уже находится не хлеб и вино, а человеческая кровь и человеческая плоть Иисуса Христа.
Катехизис называет евхаристию бескровной жертвой и объясняет: "как в крестной жертве Христа было совершено искупление всего человечества, так в бескровной жертве совершается умилостивление Бога за грехи тех людей, за которых она совершается на литургии, чтобы вменилось им спасение, совершенное на Голгофском кресте (в том числе за умерших, имена которых упоминаются в молитве)". Такое понимание совсем не согласуется с учением Нового Завета.
Во-первых, идея бескровной жертвы прямо противоречит Евангелию, которое утверждает, что «без пролития крови не бывает прощения» (Евр. 9:22). С другой стороны, искупление грехов раз и навсегда совершено единократной жертвой Иисуса Христа на Кресте (Евр. 9:24-26). Введение дополнительной бескровной жертвы, умилостивляющей Бога, унижает величие и значение жертвы Христа на Кресте, Который совершил Свой подвиг «не для того, чтобы многократно приносить Себя, как первосвященник входит во святилище каждогодно с чужой кровью» (Евр. 9:25).
Во-вторых, Апостолы на Тайной Вечере вкушали не материальное Тело и Кровь Иисуса Христа, так как Христос на протяжении всего того вечера и в течение ближайших суток всё еще оставался в Теле. Он не превратился после молитвы в два материальных Тела, из которых одним пользовался Сам, а другим насыщал учеников. Православие (как и католицизм) предлагает верить в чудо там, где его нет: вкус хлеба и запах вина до молитвы о пресуществлении и после неё остается тот же. Некоторые пытаются примирить теорию евхаристии с практикой, говоря, что увидеть это чудо можно только при наличии глубокой веры, но истинные чудеса, совершаемые Христом, всегда были очевидны для всех, независимо от их веры. Даже люди неверующие и враги Иисуса вынуждены были признать чудо (Деян. 4:16; Деян. 3:10 и др.). Когда Господь превратил воду в вино в Кане Галилейской (Ин. 2:1-10), – это увидели все. Если бы Господь превратил вино во время литургии в Свою Пречистую Кровь, то не увидеть этого чуда было бы невозможно.
Священное Писание свидетельствует, что верующие во время Вечери Господней, вкушая материальный хлеб и вино, действительно приобщаются к Телу и Крови Господней (1 Кор. 10:16-17). Но Священное Писание нигде не говорит о пресуществлении (такое слово и понятие не встречается в Новом Завете), или о превращении хлеба и вина в Плоть и Кровь Христа. Оно просто констатирует факт приобщения, или причащения, к Крови Христовой и Телу Его, не объясняя, как это происходит.
Внешняя форма и порядок православных богослужений, на которых совершается евхаристия, совершенно отличаются от формы проведения Святых трапез в апостольские времена. Об этом свидетельствует не только Священное Писание (1 Kop. 1:23-24), но и признанные православными предания. Например, Иустин Философ и мученик писал в начале II века: «К пресвитеру приносится хлеб и чаша с вином, растворенным водой. Он берет и именем Сына и Святого Духа благодарит и славит Отца всех.... после этого, так называемые у нас, дьяконы каждому из присутствующих дают приобщаться хлеба, над которым совершено благодарение, и вина с водой; а к отсутствующим относят на дом» (Четьи-Минеи. 1 июня). Из этого описания совершенно ясно, что православие не сохранило не только содержание, но даже и форму Вечери Господней.
Загробная жизнь
По учению Православной церкви душа человека на 9-й день после смерти предстает перед так называемым «частным судом», на котором она получает должное по своим делам, совершенным на земном пути, а окончательный уход души от земли в уготованное ей место происходит на 40-й день. Хотя теоретически Православная церковь признает, что после смерти покаяние невозможно, но при этом учит, что родственники и знакомые усопшего могут молитвами и церковными таинствами облегчить муки осужденных на частном суде и в дальнейшем осуществлять попечение о них в особые дни поминовения – родительские субботы (совершая особые поминальные службы после литургии – панихиды).
Священное Писание нигде не подтверждает возможности облегчить муки грешников ходатайством живых. Осужденный на мучения богач (Лк. 16:22-31) просил Авраама не о том, чтобы воспользоваться молитвами оставшихся в живых братьев, а о том, чтобы этих братьев самих предупредить об ожидающей их погибели. Все Писание наполнено Божьим призывом «ныне», то есть в настоящее время, в этой земной жизни – «всем повсюду покаяться» (Деян. 17:30).
Кроме того, никакое, даже самое усиленное молитвенное ходатайство не способно искупить даже самый малый человеческий грех: для прощения греха необходимо только раскаяние грешника и принятие им искупительной жертвы Иисуса Христа (1 Пет. 2:24; 1 Ин. 1:7 и др.). Поэтому Бог нигде и никогда не возлагал ответственность за вечную участь нераскаявшихся грешников на их родственников или близких людей. В вопросе спасения каждый человек ответствен сам за себя, поэтому если признавать невозможность покаяния после смерти, то молитвы об умерших бесполезны.
Православная церковь учит, что будет только одно единое и всеобщее воскресение мертвых, при котором праведные войдут в Царство Небесное, а нечестивые – в муку вечную. Учение о тысячелетнем царстве Христа предано забвению и почти нигде не упоминается после II Вселенского Собора. Священное Писание очень ясно говорит о нескольких воскресениях первое воскресение для искупленных чад Божьих (Откр. 20:4-6) при восхищении Церкви Христовой (1 Фес. 4:1б-17) и второе воскресение всех жителей земли за всю её историю, которое отделено от первого тысячелетним царствованием Христа и Его Церкви (Откр. 20:12-15). Можно по-разному понимать, кто будет участвовать в этих воскресениях, можно дискутировать, в каком теле будут совершены эти воскресения, но сам факт существования нескольких воскресений на основании 20-й главы Откровения не подлежит ни малейшему сомнению.
Монашество
Кроме приходского священства и паствы в православии существует особое подвижничество, последователи которого ищут спасения своей души путем принятия иноческого пострига – монашества, в котором дают обет полного посвящения Богу. Во время совершения пострига монах получает новое имя, которое символизирует вступление на путь служения Богу и полное отречение от прежней жизни в рабстве греха.
Фактически монахи в чине пострижения дают обеты, которые за них, при детском крещении, давали восприемники. Однако, по Священному Писанию, не только монахи, а абсолютно все члены Церкви Христовой должны полностью отдавать себя на служение Богу (Рим. 12:1), все должны отречься от прежней жизни греха и все должны облечься в обновленного человека (Еф. 4:22-24). Без этого человек не вправе вообще называться христианином, то есть не только горстка избранных, но вся Церковь должна жить посвященной Богу жизнью.
Монашество, возникнув как желание отдельных людей приблизиться к Богу, очень быстро вобрало в себя многие недостатки, которые возникли на всем историческом пути Церкви и которые в настоящее время значительно превосходят его достоинства. Во-первых, сама идея монашества предполагает, что спасение можно заслужить исполнением монастырского устава и ежедневными подвигами самоистязания. То есть путь в Царство Небесное как будто лежит не только в вере в Иисуса Христа и исполнении Его Божественной воли, но и в аскетизме, затворничестве и самоизнурении плоти. Писание ясно утверждает: «спасение не от дел, чтобы никто не хвалился» (Еф. 2:9), но спасение через Голгофскую жертву Иисуса Христа (Деян. 16:31).
С другой стороны, путь аскетизма и затворничества проповедуется монахами как путь укрощения плоти. Однако вся история монашества свидетельствует, что можно до предела самоуничижить и подавить свою плоть, чуть ли ни уничтожить её физически, но проявления плоти остаются. Многие аскеты и отшельники пытались уйти от людей, от мира и греха, но они бессильны были уйти от собственной греховной природы, уйти от самих себя. В этом самая страшная трагедия монашества. Очень красочно повествует об этом Л. Н. Толстой в повести «Отец Сергий». Священное Писание указывает, что для того, чтобы стать способным побеждать плоть, необходимо родиться свыше (Ин. 3:6), и путь победы только один: духом умерщвлять дела плотские (Рим. 8:13).
Во-вторых, по учению Иисуса Христа, человек может и должен одерживать победу над злом, живя в мире, а не уходя из него. Иисус так и просил Отца: «Не молю, чтобы Ты взял их из мира...» и далее: «как Ты послал Меня в мир, так и Я послал их в мир» (Ин. 17:15-18). Другими словами, посланничество истинных учеников Христа должно совершаться в мире, а не в пустынях и лесных дебрях. Только среди людей можно выполнить повеление Христа «проповедовать Евангелие» (Мк. 16:15).
В современной монашеской и околомонашеской аскетике имеется явная тенденция к углубленному мистицизму, сближающему православие с восточными религиями и философиями. На практике это выглядит как появление целого ряда движений, которые, опираясь на «Добротолюбие» и разнообразный опыт отшельнической жизни, ориентируясь на советы и наставления старцев-исихастов, разрабатывают и осуществляют систему взглядов и правил, с помощью которых, как они говорят, можно достичь христианского совершенства.
На первый взгляд, все эти движения глубоко ортодоксальны и основаны исключительно на православном Предании, но если проанализировать предлагаемые ими средства достижения совершенства с аналогичными методами таких направлений, как дзен-буддизм, тантризм и даже традиционная йога, то между ними окажется очень много общего.
Общее заключается прежде всего в том, что все эти направления разрабатывают определенную программу действий для плоти, выполняя которую можно якобы добиться высвобождения духа и его совершенствования. Сюда входит комплекс дыхательных упражнений. Например, православное движение «исихазма» предлагает многотысячным ежедневным повторением краткой молитвы с призыванием имени Иисуса создавать в себе особый «молитвенный» дыхательный ритм. В эти программы входят особые рационы питания, представляемые как посты, особые движения тела при молитве, особая философская подготовка и суровая дисциплина мыслительной деятельности (как противление наваждению мыслей от Дьявола) и т. д.
Христос оставил пример служения и призывал следовать этому примеру. Его служение Богу состояло в служении людям, причем Он служил прежде всего грешникам. Этим же путем Он предлагает идти всем христианам, которые должны выполнять функцию соли, предохраняющую мир от разложения (Мф. 5:13). Таким образом, монашество как реакция искренних верующих на соединение Церкви с миром, хотя исторически и сыграло важную роль для сохранения благочестия, однако как институт, не основанный на Священном Писании, породило немало уклонений от истины.
